Сайт Ставрополя
 
  
Сообщения
Загрузка

История Ставрополья

+ Добавить объявление
43 предложения
 
Когда-то казаки жили вольно, не знали власти над собой и опасались лишь набегов горцев. Но после того, как Россия придвинулась к Кавказу, а особенно после покорения горцев, правительство перестало нуждаться в казаках, как оплоте для защиты своих границ. Воль­ности их стали урезать, а тяготы оставались те же. Казаки должны были нести военную службу все по­головно.
Горцы живут на всем протяжении горной цепи Кавказа, главным образом по северному склону. Южный склон крутой, северный гораздо положе. Здесь между необитаемой областью вечных снегов и кубанской рав­ниной простираются высокие плоскости, покрытые лу­гами и лесами, изрезанные ущельями и долинами, по которым из гор сбегают ручьи и речки, втекающие в Кубань и Терек. Люди жили в этих удобных местах с незапамятных времен. Горные дебри были обильны дичью — и сейчас вряд ли где такое обилие ее, как на Кавказе — поля и сады приносили плоды, по горным пастбищам бродил скот.
Племен горских так много, что было бы слишком долго перечислять их. Укажем только главные деления прежде, чем всмотримся в их жизнь и быт. Быт их настолько сходен, что обитателей гор легче всего раз­личить по языкам и происхождению.
„Герои плыли" — поет о них древний поэт — „все дальше и дальше, гонимые легким ветром. Уже пока­зались вдали горы Кавказа, где Прометей, прикованный к диким скалам железными цепями, кормил своею пе­ченью орла. Вечером они увидали гигантскую птицу, которая пролетела над кораблем с большим шумом под самыми облаками, и от взмахов крыльев ее разду­лись паруса корабля Арго. Скоро услыхали они стоны Прометея. По воздуху неслись плачевные крики, и спустя некоторое время кровожадный орел вновь про­несся по небу,, возвращаясь тою же дорогою.
Несмотря на мирные и военные сношения с сосе­дями, у самих черкесов никогда не было ни городов, ни государства. Племена их издавна делились на со­словия, обыкновенно на четыре: князья, дворяне, кре­постные и рабы. Князья стояли во главе старинных родов, им принадлежали лучшие земли, которые они раздавали своим приближенным дворянам. Землю обра­батывали крепостные. Но эти крепостные не были собственностью дворян и князей, как крепостные в России до освобождения крестьян. Крепостной „дер­жал" наследственно землю и был обязан князю совершенно определенными повинностями. Если он лишался земли, то с этим исчезала и зависимость его от князя. По отношению к князю крепостной должен был дер­жать себя почтительно, соблюдая обычные правила. Но и князь, в свой черед, должен был приходить на помощь крепостному в случае бедствия, защищать его от врагов, судить и разбирать тяжбы и обиды, возникавшие между ними. Рабами бывали большею частью военнопленные, но и они могли выкупаться на волю.
Живя работой крепостных, «благородные» тем не менее были очень склонны добывать себе блага жизни не „златом", которого у них не было, а „булатом". По­этому молодецкие набеги на соседей составляли, можно сказать, настоящее занятие многих и многих. Этим не только добывались слава и богатство, этим путем храбрый, предприимчивый удалец из самого низкого зва­ния мог стать равным другим. Сколько было поэзии в этой жизни! Тут и физическое напряжение, игра ума, риск, упоение боем, опасностью, удачное бегство с до­бычей, пиры, слава и богатство.
Военные доблести и рыцарство нисколько не ме­шали, скорее даже способствовали самому унизитель­ному положению женщин. Насколько радостно встре­чалось рождение мальчика, будущего джигита и про­должателя рода, настолько же равнодушно относились к появлению на свет девочки. Самое большее, что можно было ожидать от нее в будущем — это получить «калым», т. е. плату за девушку-невесту, так как брак представлял у всех горцев своего рода куплю. Так как вся тяжесть домашних работ лежала на жен­щинах, то естественно, что каждая семья, каждый род ценил своих женщин главнейше, как работниц. Если кто брал девушку замуж, он лишал семью работницы, а потому должен был внести за нее соответствующую сумму, которая исчислялась прежде скотом.
„Чего, казалось бы, надо было русским в глубине гор," спрашивали себя горцы, оглядываясь на свою убогую жизнь. Действительно, за исключением князей и дворян, земли которых лежали большею частью в плодородных местах при подножиях хребта, жизнь большинства горцев была проста и незавидна.
Вот в этих-то глухих аулах Кавказа, в Дагестане и Чечне, возникло религиозное движение, пламе­нем которого эти бедные горцы много лет воодушев­ляли себя на борьбу с надвигавшимся владычеством России. Как ни голодно, как ни опасно от взаимных дрязг жилось им в родных горах, но когда появился господин, который начал мешать им жить по своему, по обычаям отцов, необузданный дух племен не мог примириться с подобной участью. Управители Кавказа и подчиненные им генералы смотрели на горцев, как на дикарей, с которыми нечего было церемониться.
Когда среди жителей Дагестана широко распро­странилось это религиозное учение, стало возможным проповедовать „хазават", Дагестан заволновался. Но первые восстания не имели большого успеха, пока во главе движения не стал лезгин из аварского пле­мени по имени Шамиль. „Шамиль был человек ученый, набожный, проницательный, храбрый, мужественный, решительный и в то же время хороший наездник, стре­лок, пловец, борец, бегун, одним словом — никто ни в чем не мог состязаться с ним", так описывает этого замечательного человека его сподвижник. И это совер­шенная правда.
43 предложения